Роман Шпек: Самым сложным с учетом объемов внешних обязательств и состояния экономики будет 2015 год

Ольга Дубенская

Если в прошлом году различные отрасли экономики зафиксировали падение, то банковскому сектору удалось заработать и достаточно уверенно адаптироваться к изменениям. В 2013 году депозитный портфель финучреждений вырос на 106,1 млрд. грн. (не в последнюю очередь благодаря увеличению размера возмещения средств по вкладам), банки нарастили кредитование на 97 млрд. грн., а просроченную задолженность уменьшили до 8%.

Однозначно положительными тенденциями участники рынка называют рост объема безналичных расчетов (за 3 квартала 2013 года на 75% год к году), а также увеличение доли гривневых вкладов (если на начало прошлого года вклады в инвалюте занимали более половины портфеля, то сейчас 43%).

Однако негативные тенденции не обошли банковский сектор. Так, в 2013 году украинские банки зафиксировали прибыль, однако значительно меньшую, чем в позапрошлом году: 2,5 млрд. грн. в 2013-м (предварительные данные) против 4,9 млрд. грн. в 2012 году.

Нынешний политический кризис в стране, очевидно, также влияет на работу отрасли, хотя банкиры пока убеждены в обратном.

Узнать о том, как обстоит ситуация в банковском секторе Украины, насколько взвешена политика НБУ и правительства, каковы "болезни" украинской экономики, РЭ решила у старшего советника ПАО "Альфа-Банк" Украина, экс-министра экономики, члена совета НБУ, а с недавних пор и председателя Совета Независимой ассоциации банков Украины Романа Васильевича Шпека.

– Прибыль банковской системы в 2013 году (по предварительным данным) составила около 2,5 млрд. грн. Можно сделать вывод, что в целом год был успешным. Однако по сравнению с 2012 годом банки существенно сократили доходы (4,899 млрд. грн.). Почему так произошло?

– Я бы не сказал, что прошлый год для банков был успешным. Однако он был однозначно лучше, чем в целом для экономики. Впрочем, банковская система – это часть общего экономического механизма. Сейчас экономика Украины находится в стагнации. И тот факт, что банковская система и в этих условиях смогла нарастить кредитный портфель (на 12%), говорит об умении банков работать в сложных условиях.

Однако в стране нет экономического роста – ни в промышленности, ни в строительстве, ни в транспорте. Весьма сомнительная статистика относительно нулевых темпов валового внутреннего продукта за счет роста в сельском хозяйстве и розничной торговли.

Очень важно, что в 2013 году произошло восстановление доверия граждан к банковской системе. Население стало доверять банкам, оно уверено в гривне и, как следствие, депозитный портфель вырос более чем на 17%. Но опять же, эти депозиты трудно конвертировать в кредиты, поскольку при падении экономики не так много людей, способных не только взять кредит, но и вернуть его.

– Как известно, резкий рост продемонстрировал именно гривневый депозитный портфель. Объем вкладов в нацвалюте возрос на 70 млрд. грн. или на 36%. По Вашему мнению, продолжится тенденция по наращиванию именно гривневого портфеля?

– Думаю, эта тенденция продолжится. Однако темпы роста не будут такими впечатляющими как в 2013 году.

– Откуда же в этих условиях берется доверие населения к банковской системе?

– Изменения в законе о Фонде гарантирования вкладов физических лиц, совершенствование механизма ликвидации банков или вывода из активной работы проблемных банков – это меры, принятые регулятором. Это дало возможность гражданам поверить, что их средства защищены. С другой стороны, население, увидев, какой объем средств гарантируется государством, начало разбивать депозиты на части и вкладывать средства в другие банки.

Впрочем, на фоне неблагоприятного предпринимательского климата размещение денег на депозитах является единственным инструментом для приумножения средств. Мало кто в таких условиях решается открывать бизнес. Тем более что рынок ценных бумаг – неэффективен, а финансовая грамотность граждан еще не достигла достаточного уровня.

Однако важно то, что население не хранит средства дома, а доверяет их коммерческим банкам. Конечно, было бы хорошо, если бы вкладчики открывали новый бизнес и становились еще и заемщиками. Тогда появилось бы много возможностей для развития и получения прибыли.

– В условиях, когда, с одной стороны, существуют сверхвысокие депозитные ставки, а с другой – дорогие кредиты, не может ли НБУ пойти на административное ограничение процентов?

– Не может и не должен. Вопрос ставок – это вопрос доверия, а также – недостаточной коммуникации между правительством, регулятором и обществом. Нужно четко представлять, какая информация распространяется в обществе, – о "здоровье финансов", о сбалансированности государственного бюджета. Из всего этого складывается недоверие. Если ставки (по депозитам. – Ред.) будут ниже, то население не принесет деньги в банки. Более того, возрастет спрос на иностранную валюту.

Не нужно регулировать ставки, нужно иметь здоровую бюджетную, денежно-кредитную политику. И на основе этого – путем коммуникации – повышать доверие. Нужно научиться управлять намерениями граждан и владельцев крупного и малого бизнеса, владельцев сбережений. Если управление ставками – это арифметика, то управление ожиданиями – это уже высшая математика, объединенная с психологией, ощущением уверенности в экономических перспективах страны. А когда Министерство финансов одалживает под 14% сроком на 5-7 лет, то о каких других низких процентных ставках в стране можно говорить?

Следует помнить, что деньги – это товар. Кредитование – это бизнес. А при каких условиях возможен бизнес? Когда участники в нем заинтересованы. Тогда возникает вопрос цены. Кроме того, что кредитные ставки зависят от баланса спроса и предложения, большое влияние на них оказывают заложенные в процентную ставку риски – операционные, кредитные, валютные.

И тут возникает вопрос качества судебной системы, правоохранительных органов... Если возврат проблемных кредитов растягивается на период до трех лет, то надо понимать, что банк должен перекрывать свои риски.

Если бы НБУ ввел для всех банков прозрачную систему доступа к ресурсам рефинансирования, – это и был бы инструмент для снижения депозитных ставок, соответственно – и кредитных.

Стоимость кредитных ресурсов, прежде всего, зависит (но не полностью) от депозитных ставок. Сам вопрос рисков является более актуальным.

Если в течение пяти с половиной лет тому назад в портфеле НБУ был небольшой объем ОВГЗ – десятки миллионов гривен, – то сейчас эта цифра составляет около 150 миллиардов гривен. И если банковская система во главе с НБУ работает на финансирование дефицита бюджета, то реальный сектор экономики не имеет легкого доступа к кредитным ресурсам.

– Согласно закону о бюджете на 2014 год, НБУ должен перечислить в бюджет сумму не меньшую, чем 22,8 млрд. грн. Ограничатся ли поступления этой цифрой?

В прошлом году регулятор должен был перечислить 16 млрд. грн., а перечислил 28,3 млрд. грн. В этом году бюджет значительно сложнее по сравнению с бюджетом прошлого года. Дефицит бюджета – прямой и скрытый – значительно больше.

Если финансирование (бюджета Нацбанком. – Ред.) обойдется в 22,8 млрд. грн. – это будет хорошо. Однако мне кажется, – сумма будет больше, а значит, реальный сектор снова лишат возможности кредитования. Следовательно – и возможности развития новых программ.

– Какой, по Вашему мнению, реальный дефицит бюджета?

– Существует некачественный макроэкономический прогноз и повышенный объем номинального валового продукта, соответственно – завышенные доходы бюджета, которые на 16,5% превышают фактические доходы бюджета в 2013 году.

– То есть бюджет по доходам, как и в 2013 году, не будет выполнен (по данным Минфина, сводный бюджет по доходам не был выполнен на 12,9 млрд. грн. – ред.)?

– При темпах роста экономики слишком оптимистично верить в обратное. Также есть вопросы, связанные с финансированием выпуска облигаций внутреннего государственного займа для уставного капитала "Нафтогаза". В ВР появился новый документ, направленный на компенсацию убытков от теплокоммунэнерго и жилищно- коммунального сектора на 25 млрд. грн., для ликвидации той "дыры", которая образовалась в финансовом плане "Нафтогаза".

– Бюджет-2014 также предусматривает рост уровня госдолга. Насколько рискованным является дальнейшее наращивание долгов и какую угрозу, если она существует, несет заем, предоставленный Россией?

– Рост государственного долга нежелателен, поскольку он приводит к росту объема средств, необходимых для его обслуживания. Украина не так богата, чтобы ежегодно раздавать дополнительные деньги кредиторам.

Однако наибольшее негативное влияние оказывает то, что заимствованные ресурсы (которые выливаются в увеличение госдолга. – Ред.) мы используем не для стимулирования экономического роста, а для наращивания социальных выплат. Мы не создаем новую добавленную стоимость, которая станет источником возврата этих средств. Неудивительно, что на днях бывший министр финансов РФ Игорь Кудрин сказал, что Россия, предоставляя Украине кредитные ресурсы, должна требовать от государства проведения серьезных реформ. Ранее российский кредит противопоставляли кредиту МВФ: дескать, здесь нам не выставляют требований по экономической политике. Однако любой кредитор ожидает от заемщика работы над возвратом кредита, а не легкомысленного расходования заемных средств.

Если сравнить темпы роста валового внутреннего продукта и темпы прироста заработной платы за последние годы или темпы прироста производительности труда, можно заметить, что в Украине эти показатели существенно разнятся, тем самым, создавая опасность для экономики. Повышать благосостояние граждан за счет роста заимствований – это весьма опасная тенденция. В 1997 – 1998 годах она уже привела к большому кризису и в России, и в Украине.

Вопросы экономического роста, структурных реформ, предпринимательского климата не стали реальными приоритетами повестки дня у власти. Ведь при составлении бюджета завышаются номинальный ВВП и доходы, и всегда можно одолжить деньги или взять у НБУ... Вместо объявленной политики активизации экономики и импортозамещения (к которой также много критических замечаний) Украина на самом деле проводит политику реформозамещення и активизации наращивания долга.

– При сохранении такой тенденции, как скоро в стране можно ожидать новый кризис?

– Я кризиса не жду. Я жду реформ. У нас есть тройной дефицит, и от него все проблемы – чрезмерный дефицит госбюджета, чрезмерный дефицит текущего счета и дефицит политической воли правительства для проведения структурных реформ. Поскольку так постоянно продолжаться не может, возможно, не по доброй воле, а от безысходности, власть начнет проводить реформы.

– Однако дефолт может наступить раньше…

– Это не лучшее лекарство, ведь дефолт разрушит доверие, которое и так находится на низком уровне. Я не сторонник такого сценария... Думаю, победит здравый смысл.

– То есть в любом случае дефолт можно предотвратить?

– Если посмотреть структуру внешних долговых обязательств, то они не столь велики, чтобы страна не могла их выполнять. А если финансировать внутренний долг или дефицит бюджета за счет средств НБУ или эмиссии, – дефолта не будет. Однако могут быть другие явления, такие как инфляция, девальвация...

– И сколько еще экономика может существовать без проведения реформ?

– Как видите, в Украине реформы уже три года не проводятся. Сегодня – это вопрос к новому Кабмину: насколько он сможет реализовать реформы в нынешних политических реалиях. Сложным годом, исходя из объемов внешних обязательств и состояния экономики, будет 2015-й. Мы уже сегодня должны готовиться к этим вызовам, у нас практически нет времени ждать и надеяться на то, что "как-то все само решится".

– Какие Вы видите основные недостатки в деятельности прошлого Кабинета Министров и что ожидаете от нового правительства, в частности, Минэкономики? Можете ли спрогнозировать, кто возглавит это министерство?

– Меня не интересует, кто возглавит Минэкономики... Основные недостатки работы правительства – это неэффективная бюджетная политика и замораживание процессов экономической трансформации. Вместо проведения реформ правительство занималось новыми заимствованиями и социальными выплатами.

Надо быть объективными. Конечно некоторые мероприятия, в частности, направленные на уменьшение энергозависимости, внедрялись. Это сокращение использования газа при производстве электроэнергии и проекты по наращиванию добычи газа...

Были некоторые программы по реализации наращивания добычи угля в Украине, в которых принимали участие и коммерческие банки. Впрочем, коммерческие банки получили негативный опыт, потому что государство сначала способствовало банкам в этой работе, а затем в одностороннем порядке ликвидировало предприятие "Уголь Украины ". И банки остались с непогашенными долгами, которые с процентами составили 3 млрд. грн.

– Как же, в таком случае, коммерческие банки могут поддерживать проекты правительства, если мы "сели играть в покер, а закончили в подкидного"?

– Главная проблема правительства заключается в том, что ему не удалось остановить падение экономики и стать на путь экономического роста. Украина значительно отстает от соседей – стран с переходной экономикой. Чтобы ликвидировать отставание, темпы нашего развития должны быть на уровне китайских.

Возможно, Министерство экономики обязано быть более активным интегратором и координатором политики экономических реформ, нести ответственность за качество экономического прогноза. Однако о чем можно говорить, если мы сначала составляем бюджет, а потом пытаемся нарисовать качественные макроэкономические прогнозы? А должно быть наоборот. Мы живем в мире кривых зеркал.

– Какие недостатки Вы видите в промышленной политике? Ранее Вы критиковали госпрограмму по импортозамещению, называя ее "мелким микроменеджментом". Изменилось ли Ваше мнение в этом вопросе?

– Такой принцип как импортозамещение, я не воспринимаю. С радостью принял бы программу развития экспорта отечественной продукции, программу повышения конкурентоспособности украинских предприятий, отдельных отраслей или экономики в целом. Мы должны научиться что-то делать лучше, чем другие, и заполонить этим мир.

Поэтому необходимо внедрять программу повышения качества отечественной продукции, расширения ассортимента – чтобы мы с радостью и гордостью покупали украинские товары и поставляли их на зарубежные рынки.

– Какая отрасль может стать драйвером украинской экономики? АПК?

– Могут стать и АПК, и информационные технологии, и транспорт, и транзитные мощности. Не только трубопроводы для транспортировки нефти и газа, а также транспортные коридоры по поставке товаров через Украину в Китай, Гонконг, Сингапур, Индонезию.

Определение этих отраслей не является задачей правительства. Кабмин может их определять, если он вкладывает госсредства. Пока он этого не делает, или делает неэффективно. В то же время инвестор самостоятельно способен определить, в какую отрасль он готов идти.

Однако должны быть благоприятные условия для инвестора, должна быть свобода бизнеса – это касается как начала, так и продажи. А в Украине, как известно, не так легко продать бизнес, особенно – по реальной цене.

Вообще, я считаю, что драйверами должны быть не отрасли, а люди. Прежде всего – нужно оценивать человеческий капитал и человеку предоставлять возможность развиваться. А потом уже языком налоговой и кредитной политики государство может говорить, какие отрасли считает приоритетными, и пробовать направлять большую волну инвесторов на реализацию своих проектов. Также необходимо дать возможность развиваться людям. Драйвер – в переводе означает водитель. Не нужно искать каких-то безличных драйверов, нужно создать условия, чтобы предприниматели, то есть драйверы, могли вывести Украину из экономического бездорожья на скоростной автобан.

Государство не доказало, что оно эффективный инвестор и владелец. Поэтому его нужно замещать частными инвестициями. Во всем мире газораспределительный бизнес прибыльный. А в Украине – наоборот. Ежегодно благодаря неэффективной ценовой, тарифной, финансовой политике этот бизнес генерирует убытки, которые покрывает государство. Вместо того чтобы инвестировать в отрасли экономики или поддержать науку, культуру, мы финансируем дефицит бюджета "Нафтогаза".

– Если бы Украина все-таки подписала Соглашение об ассоциации с ЕС, в стране стало бы больше инвесторов?

– Количество инвесторов зависит не от каких-то "фишек", а от качества действий (власти. – ред.). Уровень доверия к Украине слишком низкий. Насколько сейчас готова страна – в институциональном, правовом, политическом поле – выполнять свои обязательства? Хотя подписание Соглашения, без сомнения, стало бы стимулом для проведения реформ. Однако ассоциация или даже членство (в ЕС) не может быть целью, это лишь инструмент. А цель – это повышение благосостояния граждан и повышения экономической мощи страны.

В широких массах подписание Соглашения сводится к безвизовому режиму... а ехать нужно в Украину, менять государство. Соглашение может быть хорошим стимулом для политических, экономических, демократических реформ. Нашу работу Брюссель за нас не сделает.

– Но вопрос Соглашения об ассоциации – это и вопрос выбора между ЗСТ с Евросоюзом и Таможенным союзом. Или Украина может оставаться в стороне?

– Нет, не может. Да и Таможенный союз в перспективе не сможет оставаться в стороне. Если посмотреть на Китай, Индию, то темпы их роста – выше. Россия в перспективе будет ориентироваться на Европу, чтобы выстоять в конкуренции с более густонаселенными странами и с более динамично развивающимися рынками.

Вопрос выбора – это вопрос стратегии, а не тактики. Будут меняться поколения, лидеры, исчезать противоречия... Но что такое ЕС? Что такое здоровая, временами болезненная конкуренция? Общественный контроль?

В ЕС нет таких мыслей, как в Украине – "я не плачу налоги или в определенной степени их плачу, я не знаю, куда они идут". У европейцев другая ментальность – "кесарю кесарево".

Нужно платить налоги, а значит – так организовывать себя через институты гражданского общества, чтобы исключить неэффективное использование этих средств и хищения. Это более перспективная позиция. "Заплати и требуй" вместо "не плати и игнорируй".
Болезненные реформы требует не ЕС, а реальное положение вещей. Если Украина не будет проводить реформы, страна не сможет быть достойным партнером не только для ЕС, но и России, государств СНГ. Мы обречены на реформы, и задача нового правительства как можно скорее начать их реализацию.

Я сторонник европейского выбора и развития Украины, но прекрасно понимаю, что Европа за нас ничего не сделает. За поляков, чехов, словаков или эстонцев никто реформы не проводил.

Как известно, именно отсутствие структурных реформ заставило агентство Moody's снизить кредитные рейтинги Украины... Не только структурные реформы. Это и чрезмерное вмешательство государства в экономические процессы, обременительная налоговая система, зарегулированность процессов, состояние судебной системы, коррупция... Все это может скрываться за текущими оценками, но иностранные кредиторы не видят никаких намеков на фундаментальные изменения к лучшему.

– Moody's понизило рейтинги еще в сентябре, S&P – на днях. По Вашему мнению, стоит ли ожидать снижения рейтингов со стороны Fitch? (В день, когда было записано интервью, Fitch еще не снизило рейтинг Украины по обязательствам в инвалюте до уровня ССС. – Ред.)

– А что это изменит? Рейтинги – это оценка, на которую ориентируются инвесторы... Инвесторы уже сориентированы. Они показали, что не видят в Украине благоприятную площадку для инвестиций еще до опубликования новых рейтингов: посмотрите на динамику иностранных инвестиций.

– В контексте важности коммуникаций, какова роль ассоциаций? Вас недавно избрали председателем Совета НАБУ. Какие задачи Вы перед собой ставите?

– Самое главное – поддержать дальнейшее развитие Ассоциации. Мы хотим быть достойными представителями банковского сообщества в диалоге с властью и обществом. Для того чтобы Национальная ассоциация банков Украины (НАБУ) была живым организмом, который постоянно совершенствуется, принято решение не формировать чрезмерно большой аппарат. Ответственность за развитие Ассоциации лежит на ее членах. У нас есть небольшой секретариат, остальные функции исполняют представители коммерческих банков. Высшим органом Ассоциации является общее собрание. В период между собраниями его функции возлагаются на Совет Ассоциации и Исполнительную дирекцию.

Когда мы увидели, что в предыдущей Ассоциации потеряна связь с руководством, не выражавшим интересы банковского сообщества, мы создали такую ​​структуру, в которой председатель Совета не может быть избран на срок, более чем два года; а также – не может быть переизбрания или пролонгации.

У нас есть шесть комитетов, которые возглавляют представители банков. Они являются движущей силой в работе НАБУ, анализируют законодательство, ситуацию в том или ином секторе, вносят свои предложения.

– Какие главные вопросы стоят на повестке дня НАБУ?

– Существуют стратегические вопросы, связанные с защитой прав кредиторов, присоединением к FATCA, борьбой с киберпреступностью, финансовой грамотностью.
Есть и текущие задачи, связанные с работой с Верховной Рады, законодательными инициативами, проектами постановлений НБУ, новациями налогового законодательства, которые мы анализируем и вносим предложения.

Также выдвигаем свои предложения, если видим, что некоторые действия инициативы НБУ, Миндоходов или Нацфинуслуг не способствуют развитию банковской среды. Чтобы детально понять весь объем задач, следует рассмотреть план работы одного из комитетов.
Думаю, мы стали важным партнером во взаимодействии между коммерческими банками и НБУ или правительством. В нашей Ассоциации 100 членов, и мы заинтересованы в сотрудничестве с другими банками и зарубежными ассоциациями.

– В конце прошлого года глава Нацбанка заявил, что наличные расчеты и в дальнейшем будут ограничены (с 1 сентября 2013 года установилась предельная сумма наличных в размере 150 тыс.грн. – Ред.). Поддерживает ли Ассоциация, да и в целом банковское сообщество, политику ограничения наличных расчетов?

– Конечно поддерживает.

– До какой суммы нужно ограничить наличные расчеты?

– Прежде всего, нужно отталкиваться от уровня зарплат и ежемесячных расходов... Если сегодня эта сумма составляет 150 тыс. грн., то, по моему мнению, стоит перейти к отметке в 50 тыс. грн. Но опять же – это вопрос доверия и коммуникации. Ограничения наличных расчетов не должно осуществляться сверхвысокими темпами. Граждане не должны воспринимать такой шаг как ограничение их прав.

Однако хочу заметить, что массовые безналичные расчеты – это уже реальность украинского общества. По данным НБУ, объем безналичных платежей с использованием платежных карточек 2013 года увеличился на 74% до 159 млрд. грн . Удобство и здравый смысл побеждают старые привычки расчетов "брикетами" наличности.

– Сейчас снова актуален вопрос курса гривны. Если в Бюджете-2014 заложен курс доллара на уровне 8,5 гривны, то последние события способствовали тому, что эта отметка уже была пройдена. На каком уровне удастся удержать курс нацвалюты и продолжит ли НБУ использовать резервы на поддержание курса гривны?

– Национальный банк не должен прибегать к таким мерам. НБУ должен тратить резервы на сглаживание избыточных колебаний. Впрочем, в течение последних трех лет украинская гривна была самой стабильной валютой в мире.

Я противник термина "стабильный курс". Курс должен быть эффективным, отражать состояние экспорта и импорта, состояние притока инвестиций. А удерживать курс только за счет заимствований – неразумно. Забрасывать резервы в "топку" для поддержания стабильности денежной единицы – не стоит.

В Украине мерилом прочности стала не конкурентоспособность экономики, а гривна.
Я не вижу слишком больших угроз в экономике, которые могли бы привести к глубинной девальвации. А происходящие сейчас под влиянием различных факторов – и политических, и настроений на улице – события дают возможность НБУ воспользоваться моментом и решить вопрос, о котором так много говорили рейтинговые агентства и МВФ, – сделать курс более гибким.

Находится ли курс на уровне 8,5 грн. за доллар или на уровне 8,72 грн. за доллар – это нормальный процесс. Однако процесс мог быть еще лучше, если бы в Украине составляли нормальный бюджет, макроэкономический прогноз и была налажена коммуникация.
В прошлом году бюджет был рассчитан с курсом 8,4 грн. за доллар. При этом для уплаты таможенных платежей использовался курс 7,993 грн., а среднегодовой на межбанке – 8,16 грн. Из-за этих различий в курсе, мы недополучили доходы бюджета. Также бюджет сильно пострадал от нулевой инфляции.

Конечно, в целом инфляция – вредное явление, но для стран переходного периода инфляция на уровне 4-6% – это нормально.

Сейчас нужно усовершенствовать курсовую политику НБУ на основе общей денежно-кредитной политики, а курсу гривны придать большую гибкость. Нужно, чтобы обменный курс работал на экономику, а не вся экономика – на фиксированный обменный курс.





Читайте в разделе

Станислав Шишков: Рынок у нас достаточно динамичный и не всегда предсказуемый

Видео

Загрузка...

Тест-драйв

закрити
E-mail
Пароль
Також, ви можете авторизуватись через Facebook Facebook login

Якщо ви не зареєстровані, пройдіть цю просту процедуру.