Андрій Рибальченко: гарантування інвестицій - це популізм

А. С. Закон о гарантировании инвестиций на фондовом рынке уже неоднократно был отклонен в виду явного противоречия здравому смыслу. Но сейчас ситуация иная. Украина собирается подписать Ассоциацию с ЕС, и этот закон проталкивается в рамках всех интеграционных мероприятий. Это приведет к тому, что на фондовом рынке мы инвестируя сомнительную компанию, теряем свои деньги, но государство нам их компенсирует. Отличный бизнес, но нужен ли он Украине? Обсудим эту тему с генеральным директором Ассоциации инвестиционного бизнеса Андреем Рыбальченко.

Ассоциация инвестиционного бизнеса активно освещает данную тему. Но хотелось бы услышать из первых уст. Какая сейчас ситуация с предполагаемым фондом гарантирования инвестиций?

А.Р. На сегодняшний день идет несколько редакций проекта закона о гарантировании . но каждая из этих редакций далека от совершенства. Сама идея имеет право на жизнь, но при условии, что будет четко определена юридическая природа кому и за что будет компенсировать этот фонд. На сегодняшний день смешались в кучу кони и люди. Внятного ответа, кто является участником фонда, то есть, кто должен осуществлять взносы в фонд – ответа нет. В числе таковых звучат и кредитные союзы, и компании по управлению активами, страховые компании, и иные финансовые институты. Удивительно, что те, кто должен попасть – это доверительное общество, и те ,кто осуществляет доверительное управление с активами по гарантировании возвратности, они выпадают из этой системы.

А. С. Получается, что в этой группе, которую вы перечислили, там нет четкой гарантии возвратности?

А. Р. На сегодняшний день нет понимания. Вопрос не в гарантии, а в том, кто же все-таки должен быть участником этого фонда, а именно, какие финансовые институции.

А. С. Возьмем наиболее близкую для нас тему - компанию по управлению активами, которая управляет инвестиционными фондами. Конечно, ситуация на рынке сейчас нет такая активная, не так много инвесторов, но все равно это актуально для тех, кто хочет служить в фонде. В случае принятия закона, человек, вложив энную сумму, на что он сможет претендовать?

А. Р. Исходя из концепции проекта закона, он может претендовать на сумму около 20 тысяч гривен.

А. С. В последней концепции предлагается до 210 тысяч гривен.

А.Р. Самая большая проблема в том, что разработчики не просчитывали реальную нагрузку на финучереждения, которые будут считать, вот мы снова возвращаемся к вопросу, что никто не знает до сих пор, на кого это распространяется. Можно поставить не только 200 тысяч гривен, а миллион, да, это будет норма закона, но будет ли она реализована, и насколько она подъемна для участников рынка ее реализовать. С другой стороны необходимо четко понимать, и мы это объясняли на разных этапах подготовки проекта закона, что эта финансовая нагрузка в результате будет переложена на физическое лицо, которое является участниками. Интересно ли это ему?

А. С. Фактически, будет подорожание услуг компании, как оно всегда и бывает, страдает конечный потребитель. Нужна ли ему такая защита? Хотя если человек изначально планирует вложить в какую-то сомнительную компанию, которая вчера появилась на рынке, и таким образом рассчитывает на сверхдоходность, то для такого инвестора логика есть. Но подавляющее большинство людей вкладывает в те компании, которые имеют весомый авторитет на рынке. И таким компаниям это невыгодно в первую очередь.

А.Р. Абсолютно верно. Более того, сама система является пагубной. Потому что фондовый рынок исходя, опять же, из закона, хотят сделать гарантированным. Исходя из законодательства, в частности об институтах совместного инвестирования, запрещено гарантирование, возвратность, и доходность. Это прямая норма закона. И это правильно. Потому что фондовый рынок – это рисковая игра. В некотором роде – это казино, рулетка. Здесь можно много выиграть. Но можно и все проиграть. И в данном случае вина не у компании по управлению активами. Это закон будет стимулировать компании по управлению активами более халатно относиться к своим обязанностям. Потому что будут понимать, что за спиной стоит фонд, и если мы туда платим, то пусть он и рассчитывается за нас, мы все равно туда платим. Соответственно, положительного эффекта от принятия такого закона не будет. Это популизм.

А.С. Ситуация отличается от той, которая сложилась в банковском секторе. Там тоже функционирует подобный фонд, но в данном случает отличие от банка в чем?

А.Р. Самое главное отличие от банков у институтов совместного инвестирования заключается в том, что банк, привлекая средства на депозиты, он гарантирует своему вкладчику возвратность и доходность. И это прописывается в договоре. Более того, банк зарабатывая больше, иногда в десятки раз тех процентов, которые он отдает вкладчику, весь избыточный доход является собственностью банка. С институтами совместного инвестирования происходит по-другому. Инвестиционный фонд не гарантирует доходность в принципе. Это ему запрещено законодательством. Во-вторых, компании по управлению активами обслуживают ведомства совместного инвестирования, наперед фиксированные проценты за свои услуги от активов. То есть , не всю избыточную доходность, а только фиксированный процент, поэтому и интересен был институт совместного инвестирования, с точки зрения что все, что заработали, наиграли, то это по большому счету наспекулировали. Фондовый рынок – это рынок спекулянтов. Все, что наспекулировали – это собственность участника. Он может заработать, а может и проиграть. В этом роде это как казино. Человек рискует, может выиграть очень много, а может проиграть.

А.С. Следуя логике наших законодателей, можно ожидать гарантию по играм в казино.

А.Р. Как вариант.

А.С. Попробуем представить, что закон был принят, сейчас в рамках подготовки к саммиту в Вильнюсе, все принимается быстро, часто не глядя , допустим, он будет принят. Получается, что те компании, которые есть, будут вынуждены часть своих активов будут отвлекать на финансирования в этом фонде.

А.Р. Вы это сказали очень гордо. Во-первых, компании это все переложат на своих участников. Во-вторых, касательно того, что этот закон якобы в духе с директивами ЕС. Это не совсем правда, потому что директивы распространяются, как я уже говорил, на гарантированные схемы, и привлечение активов идет на гарантию возвратности, гарантию фиксированной доходности. Ни одного, ни второго, институт совместного инвестирования не дает по законодательству, он попросту не имеет права этого делать.

А.С. Вы же знаете, когда вещь касается популизма, такие «мелочи» не интересует законодателя

А. Р. Абсолютно верно. И в данной ситуации то, что объем количества компаний, которые работают с физическими лицами, на сегодняшний день, приблизительно 10 % от всех существующих компаний, это приблизительно 36 компаний по управлению активами.

А.С. Остальные занимаются в основном схемами ?

А.Р. Я бы это так не называл. Это венчурные проекты, старт - апы, обслуживание большого бизнеса.

Если обслуживание бизнеса называть схемой, то все мы занимаемся схемой в той или иной степени. 34 компании по управлению активами , количество участников физических лиц –достаточно небольшое. Сколько необходимо внести в этот фонд денег, чтобы можно было выплатить. Это будет административный аппарат, как у Фонда гарантирования вкладов. Плюс затраты на аренду офиса и так далее. В результате 34 компании физически не смогут содержать эту махину. Все, что они туда отчислили, будет съедено еще до того момента, как будет совершена первая выплата.

А.С. Деньги будут привлекаться дополнительно из бюджета? Порядка 30 миллионов гривен.

А.Р. Да, абсолютно верно.

А.С. На ваш взгляд, много появятся этих компаний, которые будут созданы под этот фонд?

А.Р. Не исключаю, что появятся так называемые “договорниковые” компании, которые будут под эгидой совместного инвестирования привлекать у своих же деньги, потом фиктивно банкротиться для того, чтобы забирать деньги этого фонда. Это не исключено. И вероятность этого процесса достаточно высока.

А.С. Дополнительно повышает шансы этого, компанию по управлению активами намного легче создать, чем банк. Это масса проблем, и деньги нужно внести на счет Нацбанка. То здесь, это необязательно.

А.Р. Тут тоже будут финансовые затраты. Все будет заключатся в рекламной компании, в ее агрессивности. Тем более на флаг будет поднят флаг «приходите к нам, вы будете защищены, вот сумма, вот гарантии, чем выше гарантии, тем меньше будет необходимо взять своих в эту схему, чтобы потом получить эти деньги. Вот и все. В принципе, на мой взгляд, такие фонды гарантирования являются порочной практикой. Потому что они расслабляют людей, тех, кто одалживает деньги, точнее, привлекает, в результате это получается коллективная безответственность. Я неся свои деньги, понимаю, что даже если меня обманут, мне компенсирует фонд. С другой стороны, человек, который принимает эти деньги, особо не напрягается, потому что он понимает, что если и сделает что-то не так, есть за спиной фонд, который все компенсирует. Фондовый рынок рассчитан, что человек. Принося свои деньги, он контролирует, контролирует тот, кто работает с деньгами, куда вкладывает, и как выйти из этой схемы. Потому что он понимает, что может потерять. А при наличии такого законопроекта, система внутреннего контроля и инвестора и внутренней компании, будет на несколько порядков ниже. Это объективная реальность.

А.С. Будем надеяться, что усилия Ассоциации инвестиционного бизнеса, участников рынка приведут к здоровому смыслу, и такие законы не будут приниматься.

А.Р. как бы мы этого не хотели, но в мире есть вещи, которые мы можем изменить, и не можем. С большой вероятностью мы можем предположить, что солнце завтра встанет из-за горизонта, но гарантировать доходность на фондовом рынке не может никто. Поэтому давайте мы не будем вмешиваться в эти сферы, и дадим возможность людям, которые хотят рисковать, как зарабатывать, так и терять деньги.

Інше відео

ГОЛОВНЕ на 18 жовтня 2021, 1:20

Грабувати, охороняти чи торгувати?

Загрузка...

Тест-драйв

закрити
E-mail
Пароль
Також, ви можете авторизуватись через Facebook Facebook login

Якщо ви не зареєстровані, пройдіть цю просту процедуру.